Интервью Сергея Бавли

АХ, ЭТИ ЗВЕЗДЫ!

Заголовок: О Топаллере с Виктором Топаллером
автор: Сергей Бавли
тизер: Я – израильтянин, родившийся в Москве

Виктор Топаллер – человек неусидчивый. “Охота к перемене мест” свойственна нынче многим. Но мало кому удается за короткий срок оставить в каждой стране, где побывал и поработал, яркий след. И всякий раз, непонятно зачем, собственно говоря, Топаллер уезжает: все ведь было так здорово. Человек он приметный, яркий, стало быть, слухов о нем бродит множество. Сам Виктор признается: “Я о себе пока только одного не слышал – о нетрадиционной сексуальной ориентации. Жена говорит, что это ее наводит на чрезвычайно неприятные размышления: видимо те, кто распускают слухи, знают обо мне что-то такое, что она не знает?”.

-Витя, давай копнем поглубже, начнем с “доисторической”. Ты и там был
вроде бы в порядке. Знаю, что последняя твоя работа в Москве перед отъездом – спектакль, в котором главную роль играла Лия Ахеджакова. Что побудило тебя уехать?

-Побудительным мотивом был интерес. Он у меня вроде вечного двигателя. Если вспомнить мой “послужной список”…

-Вот давай и вспомним.

-Пожалуйста:
1990 – Москва – Израиль
1990 – 1993 – Израиль
1993 – 1995 – Бельгия
1995 – 2000 – Израиль
2000 – Тель-Авив – Нью-Йорк
Я часто говорю, что эмигрант я как минимум четырежды. И каждый переезд, как новая жизнь. Интересно!

-А банально страшно не было? Ты – литератор, режиссер, телеведущий… Для тебя родной язык – основа основ.

-Наверное, есть во мне какая-то наглость. По профессии я – театральный режиссер. Закончил ГИТИС. Теперь сам определяю свою профессию, как балабол (Виктор выразился крепче -С.Б.) широкого профиля. Страшновато, конечно, было.

-Как ты думаешь, это такая здоровая спортивная наглость, или, все-таки, авантюризм?

-И авантюризм, конечно, тоже. Чистой воды. И наглость. Та самая, которая города берет. Вот, к примеру, в Израиле я практически ни одного дня не занимался тем, чем не хотел бы заниматься, и снова взял и уехал. Хотя многие друзья говорили: “Наглец ты…От добра добра не ищут”.

-Давай пройдем по городам и весям, которые ты взял, при помощи наглости в том числе. Израиль начался для тебя с “Русского израильтянина”?

-Нет. Он начался для меня в 1990-м году с “Новостей недели”. Потом возник знаменитый скандал “Кузнецов – Нимроди”. Офер Нимроди и переманил меня в газету “Время”, тогда она еще выходила в “Маариве”. Параллельно я поставил спектакль в театральной школе в Рамат-Гане, а еще создал коллектив, с которым мы и сделали музыкально – эксцентрическое, сатирическое шоу “Слиха, ше бану” (Извините, что приехали).  В 1993-м году для нашей газеты, вопреки обещаниям г-на Нимроди настали мрачные времена. Известие о том, что газете наступает “капут”, застало меня на переговорах в Бельгии, куда меня уже давно приглашали работать. Как ты понимаешь, это сообщение сильно помогло мне принять решение… В Брюсселе я проработал до 1995-го года…

-В качестве?

-Занимался шоу-бизнесом, сделал несколько постановок. Среди прочего,  спектакль на французском языке, в котором участвовали и москвичи, и бельгийские актеры. Ну, а в 95-м вернулся в Израиль.

-Заскучал по журналистике?

Да не то что бы…Было несколько вариантов. Во-первых, можно было остаться в Бельгии. Во-вторых, предлагали работу в Париже. В-третьих, было предложение из Англии. Для советского человека, что самое страшное? Выбор. Я понял, что, оставшись в Брюсселе, буду думать, что надо было ехать в Лондон, что, уехав в Лондон, буду переживать, что не согласился на французский вариант. И так далее. И мы поехали назад, в Израиль. Я начал работать в газете “24 часа”, потом была “Наша страна”, а вот затем уже я принял участие в создании “Русского израильтянина”. В этот же период времени я поставил в “Гейхал-ха-Тарбут” театрально-концертное представление, посвященное пятилетию нашей алии. Зрелище называлось “Дальше ехать некуда”. А потом международный фестиваль юмора во дворце спорта “Яд Элиягу”

-Как впоследствии выяснится, твоя-то страсть к путешествиям удовлетворена еще не была. Но соблюдаем хронологию. О том “РИ” те самые ребята, которым дальше ехать некуда, вспоминают по сей день.

-Говорят, что газета еще существует… Хотя когда я уезжал в Штаты вид у нее был уже вполне покойницкий. Как говорится, “краше в гроб кладут”.

-Она существует не в качестве эссенциального издания, а в виде вкладыша в газету “Новости недели”. Но что предопределило столь печальный исход талантливого “подростка”?

У газеты сменился хозяин. Наш “РИ”, при его многочисленных недостатках, имел одно неоспоримое достоинство – мы с уважением относились к читателям. “РИ” считал своего читателя умным и достойным собеседником. Наша газета была единственным изданием, в котором не было перепечаток. Все материалы, как местные, так и получаемые из России, были эксклюзивами. У новых хозяев газеты было, видимо, диаметрально противоположное отношение к читателю, и его, на мой взгляд, можно сформулировать примерно так: читатель – быдло, и подсовывать ему надо не пищу для ума, а пойло, которое он с удовольствием будет хлебать, чавкая и отфыркиваясь. То есть, интеллигентное лицо “РИ” было сознательно трансформировано в гегемонообразную физиономию. Следуя этому курсу, новые хозяева заменили статьи Авенайса старыми анекдотами в переложении “пана Зюзи” – Высоковского, отличные материалы Вощанова уступили место невероятным приключениям машин-убийц, а статьи Симановича – репортажам о похождениях очередной американской шлюхи.

-С “этапами твоего большого пути” мы более, или менее разобрались. Когда-то ты обращался к российским олигархам – евреям по происхождению, с  вопросом, убеждены ли они, что их деятельность не плодит в России антисемитизм. То есть, это беспокоит тебя. Скажи, что означает для тебя твое еврейство?

-Мое еврейство – предмет моей гордости. Ясное дело – нет моей заслуги в том, что я родился евреем. Будем считать, что мне повезло – я принадлежу удивительному, великому народу. В России всегда декларировал, что я – еврей, тем более, не скрывал этого. Помню, как безумно гордился собственной “отвагой”, никогда не снимая с шеи солдатского “магендавида”. Помнишь, была такая круглая, серебрянная бляшка с шестиконечной звездочкой, которую почему-то называли  “солдатский магендавид”… Когда в Америке меня спрашивают, откуда я, то отвечаю: я – израильтянин. А родился в Москве. В США имею право постоянно жить и работать. Я горжусь своим израильским гражданством, и Израиль – единственное место на Земле, события в котором меня очень волнуют. Не могу такого сказать про Россию, в которой родился, хотя абсолютно ассимилированный человек. Для меня мое еврейство – это еврейство моих родителей, моей бабки, хотя наша семья никогда не была религиозной. Я, как ты знаешь, мягко говоря, с недоверием отношусь к людям, которые сделали из религии свою кормушку. И, как свиньи, в этой кормушке сидят, и при этом пытаются “повесить всех собак” на тех, кто не поступает аналогичным образом. Знаю, что среди верующих есть люди достойные, порядочные, но не терплю, когда веру выставляют напоказ, а особенно мне ненавистны любой религиозный фанатизм и сопутствующая ему агрессия. Сам я человек абсолютно не религиозный, не соблюдающий никаких традиций, в то же время я считаю себя евреем и израильтянином. И это для меня важно.

-Сегодня в России идет война с олигархами, то, что ты предсказывал, и чего опасался. Фамилии опальных олигархов – Березовский, Гусинский, Гольданский. Как на твой взгляд, существует ли в сегодняшней России государственный антисемитизм? Может быть, это просто совпадение?

-Я уверен, что да, существует. Несмотря на то, что в России есть олигархи с не менее выраженными еврейскими фамилиями, но близость к Путину страхует их от неприятностей, государственный антисемитизм в стране есть. Он был и есть. Мне вообще противно наблюдать превращение обкомовских секретарей в “подсвечников”…

-Во что?

-В подсвечников. Их так метко прозвали в народе. Раньше служили в обкомах, горкомах, а теперь по любому поводу и без повода стоят в церкви со свечой в руке и истово крестятся в телевизор, так, что хочется в него плюнуть! Не потому, что они крестятся, а потому что их прошлое известно, и цена их религиозности всем понятна. Толстомордые попы уже заседают рядом с государственной элитой бок о бок с экс-партийными бонзами. Вполне стоят друг друга… Ну, к чему это может привести? Вообще, в отличие от очень многих людей, умилияющихся тому, что происходит сейчас в России, я не то, что не разделяю их оптимизма… Скажу проще: “Мне тамошние события определенно не нравятся”. Страна стремительно возвращается к тому, что уже прошла, просто в несколько иной форме. К власти пришла Контора. Более умная, более изощренная и более современная, но – Контора! Демократичность Путина, его улыбчивость, его броски на татами у меня умиления не вызывают. А вот то, что происходило с телеканалами, с Пасько и так далее – вызывает серьезное беспокойство. По-моему, все развивается по спирали…

-Как зарождалась программа “В Нью-Йорке с Виктором Топаллером”, в которой ты, нарушая святость шабата, являешься еженедельно к нам в дом в половину восьмого, приводя с собой интереснейших и знаменитых собеседников  – актеров, политиков, музыкантов, ученых?

Я начинал я в Нью-Йорке на канале “TVR”. Вел программу, которая называлась также, как когда-то в Израиле “Визави с Виктором Топаллером”. Я снял программы с Сергеем Доренко и Еленой Боннер, Сергеем Хрущевым и Кириллом Ласкари, Аркадием Аркановым и Павлом Гусевым… Даже успел получить премию в номинации “за лучшую авторскую программу” года. Здесь проводится такой конкурс, в котором участвуют все каналы, вещающие на русском языке.  В прошлом году начал работать на “НТВ-интернешнл”. Мне предложили сделать подобное ток-шоу, но обязательно поменять название. У меня было несколько вариантов, и я до сих пор считаю, что тот, сегодняшний, на котором остановило свой выбор московское руководство – не лучший… Я очень не люблю слово “интервью” и настаиваю на том, что это полчаса свободной беседы, без всякой заданности, в которой может вылезти все, что угодно. Больше всего меня радует, когда люди говорят, что у них было совсем иное представление о ком-то из героев передачи. Раскрыть человека, изменить общепринятое, “отштампованное” представление о нем – для меня главное.

-Каковы принципы отбора гостей программы?

-Принцип один – это должна быть личность. Это может быть человек широко известный, тогда это по определению интересно. Может быть человек вообще никому не известный, но яркий, самобытный. Был у меня, напрмер, фотохудожник Павел Антонов. Не такой известный человек, как многие другие гости – Наум Коржавин, Барри Алибасов, Образцова, Поль Робсон-младший, Лолита, Виктюк, Градский, Кашпировский, Шевчук, Ким… Ну и что? Я уверен, что встреча с ним была не менне интересной, чем разговор со “звездами”.

-Витя, скажи, ты можешь сравнить, влияние эмигрантской прессы на русскую улицу в США и в Израиле. И вообще, само понятие “русская улица”, при всей своей неоднородности, весьма выраженное на Земле обетованной, существует ли оно в Новом Свете?

-Существует. Но мне кажется, что “русская улица” в Израиле гораздо более влиятельна. Она принимает активное участие в политической жизни, она мощнее, увереннее в себе. Ты знаешь, “русские” в Израиле, по-моему,  больше ощущают себя в своем праве. На мой взгляд, эмигранты из СНГ в США, даже с американским паспортом в руках, чувствуют себя не так уверенно. И влияние русских газет здесь не так заметно…

-Складывается впечатление, что творческая “русская” интеллигенция жить в Израиле не очень-то хочет. Казаков, Леонидов, Селезнева, Топаллер…

– Я не могу говорить за других. Знаешь, “в каждой избушке свои погремушки”. Думаю, что у Казакова, например, были совсем иные причины отъезда, чем, скажем, у Никулина… Израиль – страна особая. Для меня лично самым тяжелым фактором являлось то, что при всей своей “европеизации”, Израиль остается страной восточной, пропитанной левантийской ментальностью. То, что понятно, близко и любимо выходцами из Баку или Самарканда, тяжело воспринимается бывшими москвичами, ленинградцами, рижанами. Моя мама, например, говорила, что москвич – это не место жительства, а национальность…
Израиль – потрясающе красивая страна. Я могу честно сказать, что такой красоты как в Израиле нигде не видел. Но красота эта яркая, бьющая по глазам, по душе. Мне ближе полутона, чугунные решетки парков и осенние листья, которые можно смахнуть с машины, выходя из дома.
И еще одно. Как бы не клеймили меня квасные патриоты за мои писания в Израиле, я считаю себя израильтянином, люблю эту страну и считаю ее своей. Дрянь (которой там в избытке) поэтому так и задевала меня, что я всегда считал и считаю Израиль свой страной.

-Так все-таки, где дом Виктора Топаллера, коренного москвича, жившего в Израиле, в Бельгии, сегодня работающего в США? Или у тебя нет такого понятия в широком смысле слова?

-Я думаю, что дом в Нью-Йорке. Мой дом там, где сегодня живет моя семья, где живет, учится и работает мой сын, который, кстати говоря, только на днях вернулся из Израиля. Провел там целый месяц, у него в Израиле друзья…Мне нравятся Штаты, я не собираюсь отсюда никуда уезжать. Нравится Нью-Йорк. Я чувствую себя здесь в своей тарелке. Этот город по своему высокомерию, столичному хамству, раздолбайству и, в то же время, открытости и “распахнутости” очень похож на Москву. Ту Москву, которую я знаю и люблю, и которой уже нет. Я люблю Нью-Йорк. И все-таки, если я правильно понял твой вопрос: я – израильтянин, родившийся в России.

Advertisements
  1. No comments yet.
  1. No trackbacks yet.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: